Август

Лето отсчитывает последние часы. Это без грусти. Без усталости, но с облегчением возвращения домой.  В привычный режим и к длинным вечерам. Будто, на самом деле "из дальних странствий возвратясь..." Оттуда, где только сарафаны, холодные компоты, мороженое и постоянная жизнь на улице - в домашний уют горячего чая и мягких пледов.

Август был длинный и яркий. Не возможно отметить, вычленить, отдельные дни или впечатления. Сплошная полоса света, тепла и покоя. Радости встречи первого утреннего луча. Удивление яркими красками тонущего в высоких травах раскаленного солнечного диска. 

В августе совесть напоминает о христианском долге. В мае еще можно уговорить себя ссылаясь на погоду и срочные дела. В июле вроде уже отступать некуда, но все равно находятся разные поводы заняться в воскресное или праздничное утро чем угодно, только не идти по дороге к храму. Даже колокола зовущие к литургии или вечерней службе убаюкивают совесть утешением, что времени впереди много. 

В августе отступать уже некуда. Так что проводила своих в отпуск и наметила посещение храма на Медовый спас. Все получилось и сложилось великолепно. Обстановка в церкви была душевная, люди сплошь приятные. Все внимали голосам с хоров и казалось действительно были готовы к "Тебе Господи". Откинуть все земное и внимать небесному. 

Милые простые девичьи лица, чудесные непосредственные дети, играющие со свечами. Поднимающие глаза в поиске живого взгляда и улыбки. Улыбающиеся в ответ. 

Легкое Причастие, домашний быстрый обед. Ощущение, что родители отпустили меня. И это не расставание, а продолжение на ином уровне. Я  уже не оглядываюсь на пустую комнату. А подходя к дому не смотрю на окно. Без страха не увидеть и увидеть тех, кого в нем уже не может быть. 

Церковный Яблочный Спас случился как-то естественно. И опять было празднично и хорошо. Возвращаться домой после службы радостно. С вкусными булочками в сумке, купленными по дороге. С пакетом освещенных яблок и персиков. С мокрой челкой, щедро окропленой веселым батюшкой. 

Третий раз получился сходить на вечернюю, накануне Успения Богородицы. Я особенно люблю эту службу. Не многолюдную, а оттого очень "домовую". Яркую, красочную. Полную надежды и веры в любовь. С местным обычаем выстилать дорогу крестного хода живыми цветами. И собирать потом маленькие букетики, разнося их по своим домам. Как следы Богородицы.  

Еще одно лето прощается с нами. Птенцы покинули свои гнезда. Все, что цвело - принесло плоды. Впервые мы едим свои груши! Оказавшиеся очень сладкими и сочными. С того самого дерева, которое посадил отец в последнюю свою осень. 

Проводы лета

 Рефреном: "Вот и лето прошло..." Но, впервые, не мало. Много его было, этого лета. Жаркого, длинного, "от сюда до сюда" - до сыта. Хватило рассветов и закатов, знойных полдней, водяных радуг и разных других моментов исключительной "маленькой жизни". 

Теперь летняя кинолента понеслась в обратной прокрутке: закрываются окна, достаются из шкафа фланелевые рубашки, на кровати возвращаются теплые пледы и одеяла. Цветы постепенно перебираются с улицы на подоконники. По утрам еще сохраняется привычка продолжить завтрак на улице, вздрагивая от ранней свежести. Мокрое от росы яблоко в руке, поникшие за холодную ночь цветы. Гомон воробьиных и сорочьих подростков, робкие щеглы украдкой долбят подсолнухи. 

На дороге встретилась вот такая "сердечная" птичка!

Естественное и разумное завершение лета. Без сожаления о несбывшемся. Поскольку особо никто ни о чем не мечтал и ничего не планировал. В результате все, что было - в дело и благоразумие. По другому и быть не должно. 

Впервые школа не надвигается на нас гремящим локомотивом. Без лихорадочных обсуждений и оптовых канцелярских закупок. Поступление девицы вообще было простым. С подачи документов до подписания Указа о зачислении провисела первым номером в списке. На следующие четыре года можно расслабиться. Следующим этапом "большого пути" будет благословение на трудовой подвиг. С ее мамой этот период был легким и не заметным. Вот с тетей девицы пришлось тогда понервничать. Помня о том времени, постоянно напоминаю девице, что мне все равно где и кем она будет работать. И даже безразлично насколько ей понравится процесс. Но вот зарплата должна быть обязательно. Не зависимо от суммы. Старые семейные традиции. Любой труд почетен и достоин уважения. А главное - обязателен. 

Десять лет назад решили спилить нашу большую березу у дороги. Знакомые дали телефон Альпиниста, который занимался уборкой деревьев. Фоторепортаж о его ловкой работе оставила здесь в блоге. С тех пор он время от времени появлялся на нашей улице, наскоро интересуясь моими делами и делясь своими новостями. Со временем деревья целиком заменили горы. А возраст продиктовал свои условия. Впечатлившее нас тогда альпинистское снаряжение заменила стрела автовышки. Правда работа со стороны выглядит не менее красиво и профессионально. 

Это нынче пришла очередь соседской березы отправиться на дрова. Маленький прутик у забора, который я просила в начальной школе посодействовать мне на контрольной, вырос в огромное дерево. Доставляющее хозяину дома и всем его соседям массу неудобств. Сухие сучья на дороге и горы листвы. После цветения все мои клумбы и горшки с цветами были покрыты сплошной порослью, которую выполоть сложно. Только если снимать верхний слой почвы сплошным пластом.

Но если мою березу в 2011 г Альпинист убрал за 4 часа, то с соседской напрягаться не стал. Эта работа "не волк", не убежит. И оплата за нее от Администрации сразу не придет. Так что пока любуемся вот этой фигурной "стрижкой", а сосед пытается убрать скинутые на забор ветки. 

В июне я начала выбирать себе летнее рукоделие. Погода подсказала, что вязать не буду долго. Даже пряжа х\б казалась очень теплой и прилипала к рукам. Выбрала вышивку, самый маленький набор от фирмы "Сделай своими руками". Была у них серия в стиле народных лубочных картинок. Ярких и веселых. Барашек показался мне самым простым для нынешнего лета. Шила его вечерами очень сильно не торопясь. Порой буквально по короткой ниточке. Пять крестиков зеленых, восемь желтых...До барашка у меня была вышита сумашедшая коза с гармошкой строго по рекомендациям: в три нити на 14 каунте канвы. Ох и намучилась же я тогда сначала протаскивать толстое мулине в дырочки дубовой канвы, а потом искать не достающие цвета (производитель пожадничал). Поэтому с барашком поступила проще, рекомендаций не читала, доверяясь опыту. Получилось в результате не столь ярко, как должно было быть, но зато руки целы и ниток хватило точно. Некоторых цветов так очень не много. В случае соблюдения инструкции пришлось бы снова подыскивать в своих запасах похожие оттенки. 

Барашек умилительный. Может быть, зимой, сошью с ним органайзер для вязальных принадлежностей. Мой теперешний ролл оказался не удобным.

В прошлом году пыталась организовать общее приобщение к христианским ценностям. Собраться вместе так и не смогла. В августе прыгнула в первый же прохладный день и понеслась в храм. На удивление все прошло прекрасно и радостно. 

В голове постоянно крутилась мысль, что здесь как "до войны". Разговоры прихожан между собой, рукопожатия и объятия мимоходом... Все то, что полтора года назад было естественным и не замечалось. А теперь поражает и хочется припасть к этой атмосфере без страха, как к чистому роднику. Так что после утренней вырвалась еще на вечернюю службу. Наслаждаясь светом и покоем. Не в поиске "истины", а просто -  "нормальности".

Время

В 70 км от нас находится известный Макарьевский монастырь. Одно из мест, куда хочется возвращаться. Потому что там не просто история, религия, а – ВРЕМЯ. Оно ощутимое, до мурашек на коже, затягивающее в себя, как в воронку, в которую, без сопротивления, летишь. Не чувствуя вот этого привычного уже свиста минут и лет, опускаешься через века. Волшебное место, спокойное! Без малейшего налета «звездности», не ставшее туристическим центром с религиозным уклоном, со ста способами относительно честного отъема денег у посетителей. Монастырь остался, прежде всего, монастырем, как и было задумано при его основании в 1435 году преподобным Макарием Желтоводским и Унженским. Посетителей, конечно, допускают. В крепостной стене есть маленькая калиточка со звонком. Только их совсем не много. Изредка приплывают туристические теплоходы. Насельницы тихой обители быстро мобилизуются на экскурсии, проводят группы по храмам. После чего ворота закрываются, и монастырь снова погружается через века к своим истокам.

В 90-х годах несколько лет подряд каждое лето я приезжала сюда на 3-4 дня. Из всех соборов отрыта и более-менее отреставрирована была только Троицкая церковь. Самый большой собор стоял не прибранным, но вовсе не заброшенным. В нем происходила своя жизнь, не видимая человеческому глазу. На темных стенах светились фрагменты фресок, будто отражение в зеркалах. Именно в это время, в 90-х, росписи начали самообновляться. На полу осыпавшейся штукатурке вдруг проступали прозрачные лики и удивительно чистые краски. В надвратной церкви, куда вела крутая каменная лестница со стертыми ступенями, стояла еще одна самообновляющая икона. При одном взгляде на нее охватывал трепет от причастия к Другому миру, который был буквально на расстоянии вытянутой руки. Вообще в монастыре чудеса были естественным делом, их не афишировали, ими не гордились. С ними просто – жили. Как жили в постоянном погружении в вечность, которая была в пределах этих древних стен нормальным временем.

Мне мимоходом показывали краснощёкую девочку лет 13, помогающую доить коров и бегающую среди огородных грядок, с другими детьми-паломниками. Год назад мать привезла ее при смерти, со страшной болезнью почек. В 90-е годы в больницах кроме зеленки и йода лекарств не было. Монастырь своими сырыми темными кельями и храмами совершил очередное чудо! Я разговаривала с мужиком, которого жена привезла для избавления от пьянства. Сначала сходил с ума в этих крепостных стенах, а потом настолько привык, что домой не захотел возвращаться. Сидели мы с ним на закате жаркого июльского дня, дожидаясь вечерней трапезы, а он рассказывал, что более всего нравится ему здесь то, как неторопливо течет время, какое оно безграничное и безразмерное.

Одна из моих предпоследних поездок в Макарьевский монастырь закончилась автомобильной аварией. Я только получила права и была уверена, что знаки на обочинах расставлены для украшения дороги. Не вписавшись в крутой поворот, машина два раза перевернулась через крышу и сползла в овраг. Мы не получили даже царапины! Анекдотичное создание Украинского автопрома приобрело лишь легкую помятость корпуса. Жители ближайшей деревни вытянули наше средство передвижения на дорогу, перекрестили и – мы поехали дальше, куда и направлялись. Ставить свечи за благополучное спасение! Потом, узнав подробности, все знакомые дружно выдыхали: «С Богом ехали!»

Так и не смогла вспомнить, сколько лет я там не была, 16-17? На месте бывших грядок посажены яблоневые сады. Все храмы отреставрированы. Дорожки, заборчики, лестницы, галереи, поленницы дров в арках стен. Около бывшей трапезной меня угостили монастырской клубникой (очень сладкая!). Было очень жарко, в голубом небе плавали золотые кресты, над ними кружились птицы…

Монастырь был основан около 1435 года преподобным Макарием Желтоводским и Унженским. По преданию, он выкопал на берегу озера пещеру и поселился в ней. К нему за советом и помощью стали приходить люди. Святой Макарий крестил в озере обращенных им в православную веру. Вскоре присоединились к нему другие подвижники. Они построили храм в честь Святой Троицы, вокруг которого и образовался монастырь, расположившийся на берегу озера. Желтоводским назван по Жёлтому озеру. Волга, меняя своё русло, со временем поглотила озеро, и монастырь оказался на волжском берегу. В 1439 году обитель была разрушена отрядом хана Улу Мухаммеда, иноки были убиты, а Макарий уведен в плен. Место обители на Желтых водах было покинуто и забыто в течение долгого времени. Преподобный Макарий явился во сне иноку Авраамию из города Мурома и повелел идти к Желтому озеру восстанавливать обитель. Случилось это в 1620 году. Таким образом, оставленный монастырь находился в запустении около 200 лет и был возобновлен в 1626 году Авраамием, который построил здесь две церкви - Троицкую и Успенскую. Со временем храмы стали обрастать жилыми и хозяйственными постройками. Русские монастыри были в древности и культурными, и хозяйственными центрами, что давало им возможность играть роль опорных пунктов при заселении края. У стен Макарьевского монастыря встречались суда, плывущие вниз по течению из старорусских земель, с теми, которые тянули бурлаки из устья Волги. Поэтому здесь, на середине Волжского пути, и закрепилась крупнейшая в России Макарьевская ярмарка. Именно с торговых сборов монастырь был отстроен, возведены каменные постройки. После церковного раскола (1653-1656) одним из оплотов старообрядчества стала река Керженец, практически в устье которой и стоит Макарьевский монастырь. Во многом по политическим причинам в 1817 году Макарьевская ярмарка была перенесена в Нижний Новгород, доходы монастыря оскудели, монастырь признан заштатным, в нём произошёл крупный пожар, и вскоре монастырь был упразднён. Снова восстановлена обитель была в 1883 году, но уже как женская. В годы советской власти монастырь был ликвидирован, в его стенах расположился детский дом. В годы войны в монастыре размещался эвакогоспиталь, а в 1943 году обитель была передана Лысковскому зооветеринарному техникуму. В 1991 году Священный Синод принял решение об открытии Свято-Троицкого Макарьевского Желтоводского монастыря.